Молочное скотоводство | ноябрь 2026 года

Ещё полгода назад отрасль жила в условиях затоваренных складов и падения закупочных цен на 23%. К ноябрю картина резко изменилась: производители массово направляют торговым сетям уведомления о повышении отпускных цен, а закупочная цена на сырое молоко восстановилась с весенних 33 руб./кг до диапазона 42–43 руб. Однако способен ли этот разворот компенсировать пробитую себестоимость — по-прежнему открытый вопрос.

Цены: от «ниже себестоимости» к «не догоняет затраты»

В феврале 2026 года сырьё в Татарстане стоило 33,4 руб./кг — ровно на уровне полной себестоимости, а в Чувашии — 22,9 руб./кг, ниже затрат даже эффективных хозяйств. Тогда главной темой отрасли было «как утилизировать избыток».

К середине октября ситуация переломилась. В Ленинградской области закупочная цена выросла с 36–38 руб./л до 42–43 руб./л; представители переработки допускают к концу года уровень 45–46 руб. Министр сельского хозяйства Татарстана Заббаров в октябре сообщил, что с августа закупочные цены устойчиво растут и составляют 39–41 руб./л, а отдельные хозяйства получают 43–47 руб.

Давление перекинулось на полку. С 1 ноября ГК «Галактика» повысила отпускные цены для ритейла на 3–9%, «Экомилк» — на 5%, «Северная долина» — на 8%; «Вимм-Билль-Данн» действовал раньше — плюс 5–11% в октябре. Официальная статистика подтверждает тренд: за неделю 27 октября — 2 ноября CPI на пастеризованное молоко вырос на 0,17%, с начала года — на 0,72%.

Однако рост неравномерен. Разрыв между 42–43 руб. в Ленинградской области и 39–41 руб. в Татарстане заметен, а в регионах, где весной падение было наиболее глубоким (Чувашия и др.), масштаб восстановления публичными данными пока не подтверждён.

Политика: инвестиционные кредиты сохранены, прямая субсидия — нет

В конце октября замминистра сельского хозяйства Некрасов на выставке «Агро-Урал» в Екатеринбурге обозначил ключевой сигнал: льготные инвестиционные кредиты сохраняются. «Даже в самые сложные периоды мы сохраним инвестиционное кредитование, чтобы инвесторы не сомневались в серьёзности поддержки».

При этом он признал, что реализация остальных мер «зависит от бюджета и бюджетных процедур». С 2026 года крупные и средние производители с выручкой свыше 800 млн руб. лишились «субсидии на литр» — эта брешь до сих пор не закрыта.

Для малых и средних хозяйств немногочисленным новым подспорьем стал грант «ускоритель молочных ферм» до 265 млн руб., анонсированный в июле: средства можно направить на расширение маточного поголовья, оборудование и кормовую базу. Но охват ограничен и не совпадает с потребностями крупных игроков.

Экспорт: рост реальный, но недостаточный для снятия профицита

По данным центра «Агроэкспорт» (октябрь), за январь–август экспорт упакованного молока и сливок составил $35 млн — плюс 17% в деньгах и 11% в натуральном выражении, рекорд для категории. Крупнейший покупатель — Казахстан (свыше $15,5 млн), далее Киргизия, Грузия, Беларусь и Абхазия.

Гендиректор «Союзмолока» Белов в августе оценивал рост экспорта за год в 10% по объёму и 15% по деньгам, отмечая, что примерно каждый 20-й литр российского молока уходит за рубеж в виде готовой продукции. Но относительно внутреннего производства в 35 млн тонн этот канал ограничен. Белов и сам подчёркивает: экспорт — «инструмент балансировки стабильности внутреннего рынка», а не слив для избытка.

Нерешённые структурные проблемы

Ноябрьское оживление цен временно смягчило весеннюю ситуацию «сдавать ежедневно по любой цене», но глубинные противоречия не исчезли:

Во-первых, гонка затрат и цен на молоко. Весенние данные: полная себестоимость в Татарстане растёт на 20–25% в год, топливо подорожало с ~50 до 80+ руб./л, запчасти почти вдвое за считаные месяцы. Покроют ли текущие 40–43 руб. накопленный рост затрат — зависит от конкретного хозяйства, а не от средней по региону.

Во-вторых, распределение прибыли между переработкой и фермой. Весенние «ножницы» — падающая фермерская цена при неподвижной полке — сжали рентабельность отрасли с 37% до 19%. Сейчас переработчики поднимают отпускные на 3–11%, объясняя это подорожанием сырья. Сколько из этого вернётся на ферму, а сколько осядет в переработке и логистике, покажут расчёты следующего квартала.

В-третьих, отложенный эффект инвестиционного цикла. Проекты 2020–2024 годов продолжают выходить на мощность. Замминистра Некрасов в октябре сообщил, что 78 крупных животноводческих проектов находятся на мониторинге и в совокупности дадут почти 300 тыс. тонн новых мощностей, «с 2028 года — на полную загрузку». Это значит, что давление предложения сохранится минимум ещё два года.

Вице-спикер парламента Татарстана Ахметов весной оценивал потери республики от диспаритета цен и затрат в сумму свыше 15 млрд руб. — больше годового объёма всей господдержки АПК республики. Сократилась ли эта цифра после осеннего роста цен, официальных уточнений пока нет.

Коротко: ноябрь дал отрасли больше воздуха, чем февраль, но до «здоровья» далеко. Ценовые письма решили проблему сырьевых затрат для переработчика — но пока не доказали, что решают проблему выживания фермы.