2024-ый год был действительно интересным и не простым.

Производство мяса говядины составило 1,64 млн. тонн и обеспечило 6% роста по сравнению с прошлым годом. Доля в структуре производства мяса во всех категориях хозяйств выглядит следующим образом: доля мяса птицы в общем объёме оценочно составит 45%, свинины – 39%, говядины – 14%, а баранины и козлятины – 2%. Напомним, что в 2008 году в структуре производства говядина занимала 33%, в 2016 году 20%.

Экспорт говядины увеличился в 1,3 раза и составил 45 тыс. тонн. Что касается импорта, то он тоже даёт рекорды и превысил 300 тыс. тонн.

Цены на говядину увеличилась на 22%, с 574 до 700 руб. за 1 кг, причём для ритейла отпускные цены с начала года увеличились меньше – на 13%.

Потребление говядины выросло на 7% и составляет 14 кг на человека в год, что тоже не плохой результат. Необходимо отметить, что в мире этот показатель составляет 8,7 кг на человека в год, в Восточной Европе 10 кг, в Китае – 7 кг. Потребление мяса по всем категориям составляет около 83 кг на человека, что на 2 с лишним килограмма превышает уровень 2023 года.

Однако 2024 год отметился ускоренными темпами снижения поголовья скота. По разным оценкам потери составляют до 4% коров, в сельскохозяйственных организациях – 4,4%, фермерские хозяйства – до 2–2,5%, хозяйства населения – до 4%. Общее снижение поголовья коров в натуральном выражении может составить 250–300 тыс. голов, причём порядка половины – в корпоративном секторе (сельхозорганизации и фермеры). По данным Росстата, на конец 2024 года поголовье крупного рогатого скота (КРС) в России составило 17,2 млн голов, из них коров 7,4 млн. голов, в том числе мясных и помесных коров, которых не менее 1,2 млн. голов, по которым снижение не наблюдается.

Какой можно сделать вывод? Цифры роста, динамика производства, продаж, потребления, экспорт, импорт и т.п. Основной лейтмотив – у нас всё хорошо и даже лучше, чем вчера! Формально всё так! Однако, мы находимся сейчас в такой точке, где привычные формы анализа и подведения итогов не совсем корректны, хотя вокруг, мы видим желание, сохранить именно данный формат. Предлагается посмотреть на развитие отрасли более реалистично и объективно.

Что мы тут наблюдаем? Устойчивое снижение поголовья скота в целом и отсутствие новых проектов в мясном скотоводстве длительное время. Импортозависимость, отсутствие стратегического сотрудничества и взаимодействия отраслевой кооперации, а также неактивная (незаметная) позиция и работа отраслевого сообщества участников отрасли.

По данным Минсельхоза России рентабельность мясного скотоводства составляет менее 2,5% с учётом получаемых от государства субсидий. (По факту в отрицательной зоне!). При этом упорно не хочет видеть отрасль в чётко разделённой технологии производственного процесса с самостоятельной экономикой и эффективностью на каждом её этапе. Прежде всего говорим о фазе «корова-телёнок» содержания коров и получение молодняка. Действующие сельскохозяйственные организации испытывают серьёзные финансовые трудности. Низкая инвестиционная активность. Внимание к отрасли мясного скотоводства со стороны государства на федеральном и региональном уровне отсутствует. Отрасль незаслуженно записали в отстающие и сняли с актуальной повестки дня! И это при, том, что мясное скотоводство ещё остаётся приоритетным направлением!

Складывается впечатление, что государство ничего не ждёт от отрасли мясного скотоводства. С учётом того, что в доле производства говядины специализированное мясо от мясных пород составляет 20%, остальную часть, традиционно даёт молочное скотоводство от выбраковки и откормленного молодняка и дешёвая импортная говядина (тоже на уровне 20% всего производства), можно понять почему так происходит. У нас в стране, молочных коров больше, чем мясных в 5 раз. Только необходимо понимать, что у молочной отрасли задачи немного другие: молоко, а не мясо. Им прощают (условно) сокращение поголовья в том числе из-за повышения производства молока. У них нет в приоритете мяса и воспроизводство молодняка как основного вида деятельности. У мясного скотоводства не снижается поголовье, но и качественного роста тоже не наблюдается примерно с 2018 года. Но об этом я ещё скажу.

В целом, в отрасли мясного скотоводства можно констатировать следующую ситуацию, а именно:

– технологическое оснащение отрасли создано неравномерно. Перекос инвестиций в сторону откорма и переработки. Уже введенные в эксплуатацию инфраструктурные отраслевые объекты (откормочные площадки, убой с переработкой) превышают возможности (загрузка 32%);

– себестоимость производства телёнка у малых форм хозяйствования (МФХ) в 2,5–3 раза меньше, чем у Агрохолдингов. Выход и сохранность телят на 100 коров у МФХ существенно выше, чем у Агрохолдингов;

– дефицит молодняка (бычков на доращивание и откорм) составляет более 200 тыс. голов ежегодно. Потенциал экспортных поставок в живом скоте и мясе превышает возможности отрасли; более того идёт уже борьба за сырьё конкуренция обостряется цены на молодняк на откорм растут и уже сейчас мы фиксируем повышение цен закупки молочных бычков 6–8-месячного возраста. На уровне 265 рублей с НДС за кг живого веса, а мясные отъёмные бычки 320 рублей за кг живого веса без НДС и более.

– многие хозяйства (пытавшиеся повторить глобальные проекты, включающие в себя производство молодняка) потерпели крах или неудачу. Объективный фактор производства молодняка в сторону малых форм (до 100 голов) на этапе «корова-телёнок»;

– задача импортозамещения в отрасли не решена. Импорт говядины остаётся существенным (более 300 тыс. тонн.). Более того, в страну с 2022 года установлена нулевая ставка таможенной пошлины на ввоз 200 тыс. тонн замороженной говядины в 2022 году. Существующие оградительные таможенные тарифы не особо влияют на ситуацию;

– кроме того, Российская Федерация с целью минимизации вреда от заносов ящура, вынуждена поддерживать разные зоны ветеринарной безопасности, которые фактически разделяют и ограничивают внутренний рынок продукции, а также снижают возможности экспорта продукции АПК;

– малые формы хозяйствования при всём преимуществе не могут в одиночку обеспечить себя комплексом необходимых компетенций, а продекларированная отраслевая кооперация в 2018 году между крупным и малым бизнесом осталась нереализованной;

– доступные инвестиции «входа в отрасль» практически отсутствуют. А льготное кредитование АПК под угрозой сворачивания;

– крупный агробизнес и малые формы хозяйствования обречены на взаимодействие (отраслевая кооперация и контрактное фермерство), но которое не происходит.

Ситуация тревожная! И сторониться от проблем, не замечать их – большая ошибка!

Поясню, что имею в виду. По большому счёту мы входим в третий этап становления отечественного АПК, который системно стартовал с 2012 года.

Россия в агропромышленном секторе сделала прорыв, который ещё 15 лет назад казался и недостижимым, и невероятным. Мы вышли на лидирующие позиции в мире, построили современные отрасли, закрыли собственные потребности в ключевых видах продовольствия и заняли серьёзные позиции на внешних рынках. Фактически создали предпосылки для того, чтобы в контексте климатических вызовов стать одним из ведущих поставщиков продовольствия в мире.

Первый этап (2012–2018 годы). Было принято решение об ускоренном наращивании выпуска конечной продукции, в том числе на импортной базе, поскольку отечественная просто отсутствовала. Между выпуском конечной продукции и созданием собственной базы был выбран первый вариант и именно туда были направлены все ресурсы. И абсолютно правильно.

Второй этап (2018–2024 годы). К 2018 году практически по всем показателям была достигнута продовольственная безопасность. Сельское хозяйство упёрлось в потолок своего развития. Что делать дальше? Было принято решение о начале международной экспансии. Внешние рынки имеют ещё большую рентабельность и способны приносить в страну хорошие деньги. Все ресурсы были направлены на освоение зарубежных рынков. И тут результат был достигнут. Причём досрочно.

И вот теперь, третий этап (2024–2030 годы). В следующую шестилетку ставится задача создать полностью отечественную базу, начиная от семян, заканчивая кормовыми добавками. В общем, провести тотальное импортозамещение, как это было сделано по конечной продукции в 2012–2018 годах. И это уже не вопрос денег, а вопрос национальной безопасности.

Отрасль мясного скотоводства тоже прошла свои два этапа становления. Были достигнуты значительные результаты. Практически с нуля заняли долю рынка в производстве специализированной говядины до 20%, потеснив молочное скотоводство. Отрасль внесла существенный вклад в снижение практически в 3 раза зависимость от импорта (с 900 тыс. тонн до 300 тыс. тонн). Поголовье коров мясных пород достигло значение 1,2 млн. голов.

Однако, полагаю, что с 2018 года у нас в отрасли мясного скотоводства был упущен момент качественного роста в точке самого пика. К этому времени сформировались все ведущие игроки отрасли, которые вышли на своё плато управляемости.

Мясное скотоводство с 2017 года в России, заявлено как приоритетное направление, наряду с молочным скотоводством. Помните Краснодарский всероссийский форум сельхозтоваропроизводителей в марте 2018 года, где дали зелёный свет на создание в мясном скотоводстве отраслевой кооперации (взаимодействие крупного и малого бизнеса); государственную поддержку для формирования основных средств производства (прежде всего для КФХ), перспективы экспорта и совершенствование ветеринарного регулирования отрасли.

Однако, именно с 2018 года можем фиксировать начало стагнации в отрасли мясного скотоводства.

В 2018 году крупными игроками отрасли были предприняты попытки наладить взаимодействие с малыми формами хозяйствования и фермерами. Не удачно. Выводов и разбора полётов я лично не видел. Все попытки помочь разобраться ни к чему не привели.

Кто-то скажет, что надо было заниматься как-то иначе. Возможно, но сказать легко. Но решать все задачи одновременно практически ни у кого не получается. Необходимо отдавать себе отчёт, что у нас нет таких управленческих ресурсов, чтобы эффективно развивать всё сразу. Да и ни у кого сейчас, пожалуй, нет.

В итоге. За последние 8 лет, в отрасли не появилось ни одного действующего крупного, и значимого проекта (было несколько попыток, которые ничем не закончились).

Основная причина провала крупного агробизнеса, «отказ» мясной коровы индустриализироваться по примеру молочной коровы, птице и свинье. Мировой опыт прямо указывает на малые формы хозяйствования (МФХ) на фазе «корова-телёнок», где они являются основной эффективной формой ведения хозяйства на стадии производства молодняка.

У России есть ресурсы для наращивания производства говядины, но для этого необходимо обеспечить доходность по всей цепочке производства и активно использовать потенциал молочной отрасли.

За счёт чего использовать данный потенциал, если крупный агробизнес уже достиг своих предельных мощностей и не в состоянии увеличить именно сырьевую составляющую производственной фазы «корова-тёленок», то есть содержание коров и получение молодняка? Только вовлечение мелкотоварного производителя. Причём массовое. В США только мясных фермерских хозяйств около 1 млн. Вдумайтесь в эту цифру!!!

Известно, что в мировой практике существует два типа различных решений развития сельского хозяйства. Первая связана с формированием крупномасштабных организаций, базирующегося на наёмном труде селян, лишённых земли и других средств производства. Вторая основывается на независимых малых формах хозяйствования (МФХ) с решающей ролью семейного труда и капитала, которые формируют значительную часть мелкотоварного производства (сырья) и встроены в продовольственные цепочки, формируемые крупным агробизнесом на основе контрактации, кооперации, иных мер координации и формирования логистических сетей/цепочек.

Сегодня в России преобладает именно первый тип решения. Хотя, мировой опыт доказывает, что только при соблюдении баланса между крупным и малым агробизнесом на определённых этапах производства, возможно достичь поставленных целей развития АПК и повысить его уровень конкурентоспособности на мировом агрорынке.

Так вот. В мясном скотоводстве свой 3 этап становления тоже необходимо пройти и достигнуть конкретных результатов. Россия не может позволить себе отказаться от развития отрасли мясного скотоводства, которая имеет колоссальный потенциал практически для каждого субъекта Российской Федерации.

Мясное скотоводство – отрасль, которая служит укреплению продовольственной безопасности, развитию сельских территорий, сохранению и увеличению сельского населения. Способно интегрировать интересы крупного, среднего и малого агробизнеса, в том числе КФХ и ЛПХ на базе отраслевой сельхозкооперации и контрактного фермерства.

Правильная организация отрасли мясного скотоводства позволит реализовать социально-экономическую миссию всех хозяйствующих субъектов отрасли, будет способствовать освоению огромного и разнообразного пространства сельских территорий России посредством объединения в единую систему природно-климатических, трудовых и экономических ресурсов, ведущих к созданию рабочих мест и росту привлекательности жизни на селе.

Развитие отечественного мясного скотоводства, как самостоятельной отрасли, предполагает выработку и проведение чёткого курса на преодоление кризисных явлений, ясное видение перспектив, обеспечение устойчивого роста отраслевых и производственных показателей.

Необходимо достижение существенного снижения зависимости от поставок импортной говядины. Нужно принять во внимание весь полученный опыт отечественного развития мясного скотоводства и исключить повторение допущенных ранее ошибок. Значительно увеличить поголовье мясного специализированного скота (коров) преимущественно у малых форм хозяйствования, как основного производителя молодняка.

Отрасли мясного скотоводства необходимо иметь стратегию развития отрасли с длительным горизонтом планирования, на основе межотраслевого баланса, межрегионального взаимодействия и отраслевой кооперации.

Разделить молочное и мясное скотоводство в вопросах производства мяса говядины как разные отрасли производства.

Разделить технологический процесс мясного скотоводства на самостоятельные производственные этапы (молодняк и мясо). Изменить структуру отчёта показателей производства мяса говядины в региональной политики с учётом производства молодняка и количество маточного поголовья. Стимулировать и поощрять межрегиональное взаимодействие между разными технологическими этапами производства.

Усилить отраслевой и межотраслевой конгломерат (взаимодействие между крупными молочниками и мясниками), направленного на сокращение (выбытие) репродуктивного поголовья скота молочных пород с переходом данного поголовья в мясное направление.

Принять комплексные меры таможенного и валютного регулирования, направленные на защиту внутреннего рынка производства говядины и экспортного потенциала. Отменить тарифное квотирование говядины и переход к плоской импортной пошлине в размере 27,5%.

Особо нужно отметить! Отрасль мясного скотоводства сильно недоинвестирована и практически лишена способности доступных инвестиций особенно для стадии производства «корова-телёнок». Простыми рыночными механизмами её не поднять. И этот «диагноз» звучит как приговор! Однако, если разобраться, мясная ферма с небольшим количеством коров (до 70), с годовым циклом производства продукции (молодняк отъёмный), имеют операционную рентабельность около 100%. Решив вопрос формирования основных средств производства для такого рода хозяйств в массовом порядке (10–15 млн. руб.), отрасль мясного скотоводства может закрыть для себя дефицит сырья и загрузку для откормочного комплекса. Примеры работы таких хозяйств на практике имеются.

Не плохим вариантом тут могло бы стать замена механизма кредитования реального сектора (малых форм хозяйствования) коммерческими банками, на прямое беспроцентное финансирование со стороны крупного агробизнеса и государства под конкретные проектные целевые задачи отраслевой кооперации или кластерной модели.

Таким образом, есть проблемы в отрасли мясного скотоводства. И нужно ли искать решение? Да или нет? Вопрос риторический и в целом пока не особо обсуждаемый.

Но третий этап становления АПК – это как раз про это! И ещё про то, что время линейных решений прошло. Нужны комплексные и многозадачные решения, например из опыта Воронежской и Белгородской областей (при губернаторстве Алексее Васильевиче Гордееве и Евгении Степановиче Савченко соответственно).

Пора говорить не о том, что происходит, а о том, как это должно быть.